Главная » Статьи » Археология и смежные темы

Медицинская помощь в войне 1812 года

Медицинская помощь в войне 1812 года

Медицинская помощь в Отечественной войне 1812 года

В санитарной палатке на Бородинском поле. Иллюстрация к роману Л.Н. Толстого «Война и мир». Художник А. Апсит. 1912 г.

ПРЕДЫСТОРИЯ

В начале 1812 г. в составе Военного министерства был учрежден Медицинский департамент, ставший главным органом военно-медицинского управления в Российской империи. Несмотря на проведение в дальнейшем ряда положительных преобразований, к началу Отечественной войны не удалось устранить мно-говедомственность в вопросах военномедицинского обеспечения, в частности, связанных с организацией полевой военно-медицинской службы. Так, например, госпитальное дело, за исключением лечебных вопросов, осталось в ведении комиссариатского департамента Военного министерства.

Согласно «Российскому медицинскому списку» за 1812 г., в это время в стране насчитывалось 2677 врачей, из которых значилось 413 докторов1, 1446 штаб-лекарей2 и 818 лекарей3. Точных данных о фактическом количестве медицинских чинов всех рангов, состоявших в русской армии к началу кампании, не имеется, но с определенной долей уверенности можно говорить о 800-850 лекарях всех классов и 1000-1200 фельдшерах4, костоправах5 и цирюльниках6. Это количество было весьма далеко от предусмотренного штатом, и многие медицинские должности в армии оставались вакантными.

Согласно «Учреждения для управления Большой Действующей армией», утвержденному 27 января 1812 г., во главе армии был поставлен главнокомандую-

щий, облеченный неограниченной властью в войсках и по отношению к гражданскому населению на ТВД. Ниже него в вертикали власти находился начальник штаба армии, которому через дежурного генерала подчинялось Полевое военномедицинское управление, возглавляемое главным доктором армии (генерал-штаб-доктором). В состав управления входили: главный медик армии, главный хирург армии и главный аптекарь армии. Начальнику штаба армии, также через дежурного генерала, подчинялись директор госпиталей и инспектор аптечной части (аптекарское управление во главе с инспектором введено 9 апреля того же года).

До августа 1812 г. в трех западных армиях Российской империи общего начальника медицинской службы не существовало, и руководство медицинской службой осуществлялось армейскими полевыми генерал-штаб-докторами Н.Ф.Гес-слингом (1-я Западная армия), Вальтером (2-я Запрадная армия) и Ф.Буттацем (3-я резервная обсервационная, позднее 3-я Западная армия).

С 8 августа управление медицинской службой всех русских армий было сосредоточено в руках Главного инспектора по медицинской части Я.В.Виллие7.


ОРГАНИЗАЦИЯ СЛУЖБЫ

Соответствие чинов медицинского персонала в отечественной войне 1812г.

В соответствии с изданным в 1798 г. «Примерным положением о лазаретах при полевых полках» в каждом полку Русской армии полагалось иметь штатный полевой лазарет, который состоял из надзирателя больных (унтер-офицера) и команды лазаретных служителей. Последних в пехотных полках должно было быть по 12 человек, в полках тяжелой кавалерии - по 5, в полках легкой кавалерии - по 10. Эти лазареты оказывали медицинскую помощь личному составу своих полков в местах постоянного расквартирования и на походе.

На начало 1812 г. в армии Российской империи действовал следующий штат медицинского персонала:

- в кирасирских полках - старший и младший лекари любого класса, старший и младший фельдшеры, костоправ, цирюльники;

- в драгунских полках - старший и младший лекари любого класса, старший и два младших фельдшера, костоправ, цирюльники;

- в гусарских полках - старший и младший лекари любого класса, старший и два младших фельдшера, костоправ, цирюльники;

- в уланских полках - точно не известно. В Татарском, Литовском и Чугуевском полках были старший лекарь, старший и два младших фельдшера, а также костоправ в каждом. Можно предположить, что такой штат был во всех уланских полках;

 в конноартиллерийских батареях - старший лекарь любого класса, старший и младший фельдшеры, цирюльники;

- в гренадерском полку - старший лекарь любого класса, младший лекарь любого класса, старший и два младших фельдшера, цирюльники;

- в пехотном полку - старший лекарь любого класса, младший лекарь любого класса, старший и два младших фельдшера, цирюльники;

- в егерском полку - старший лекарь любого класса, младший лекарь любого класса, старший и два младших фельдшера, цирюльники.

Фактически в иных армейских и гвардейских частях медицинский состав не превышал 2-3 лекарей разных рангов и классов и столько же фельдшеров.

В полках иррегулярной кавалерии медицинских чинов по штату не состояло.

Полагавшийся медицинским чинам хирургический инструментарий изготавливался по заграничным образцам, с 1807 г. - по английским. Хранился он в так называемых аптечных ящиках, которых к 1812 г. насчитывалось пять типов. Их комплектование производилось в соответствии с изданным в 1806 г. «Кратким наставлением о важнейших хирургических операциях» Я.В.Виллие.

Хирургический инструментарий 1810-1850 гг.

Хирургический инструментарий в сундучке красного дерева с надписью «У. Уорд, военный хирург, 1812» (W. Ward, Army Surgeon 1812). Полный комплект. Такие использовались с 1810 по 1850 гг.

В числе этих пяти типов, были введенные Я.В.Виллие в том же году корпусные, полковые и батальонные аптечные ящики. Корпусной аптечный ящик содержал более 150 хирургических и анатомических инструментов и некоторые другие медицинские принадлежности. В нем также находились два короба по 15 инструментов в каждом для отдельных отрядов и карманный хирургический набор (15 инструментов, 6 хирургических игл, шелковые вощеные нитки, английский пластырь8 и корпия9). Такой набор полагался каждому медицинскому чиновнику - от младшего лекаря 2-го класса до генерал штаб-доктора. Полковой ящик содержал 42 хирургических инструмента, в том числе 10 игл различной формы, лубок10, обшитый холстиной, а также «баночку с Гом-берговой мазью». В батальонном ящике содержалось 10 инструментов, он был снабжен чехлом с ремнем, что позволяло его переносить.

Для перевозки больных и раненых штатом предусматривались лазаретные кареты (по 1-2 на полк для транспортировки офицеров) и штатные фуры (по 1 в роте для транспортировки нижних чинов). Основу пароконной лазаретной кареты образца 1797 г. составляли дроги с подрессоренными колесами разного диаметра. Спереди кареты было установлено сиденье для ездового, а сзади - для фельдшера. Передвижение в лазаретной карете было определенной привилегией даже для офицеров, о чем воспоминал раненый в Бородинском сражении прапорщик гвардейской артиллерии А.С.Норов. Утром 27 августа его отправили из Можайска, где был развернут подвижной госпиталь, в Москву в такой карете: «Я узнал моего

друга полковника Таубе. У него была отнята нога выше колена. Благодаря Таубе меня положили вместе с ним в лазаретную карету; иначе меня повезли бы, по моему чину, опять в телеге».

Также по штату полкам полагались аптечные повозки. Имевшиеся повозки образца 1799 г. начали заменять новыми, образца 1812 г. (так называемые «полковые аптеки»), но несомненно, что первых было значительно больше.

В период 1807-1812 гг. в армии создавалась система эвакуации и лечения раненых, которая, к сожалению, еще слабо функционировала в ходе Отечественной войны. В соответствии с «Положением для временных военных госпиталей при Большой Действующей армии», являвшимся составной частью «Учреждения для управления Большой Действующей армией», было установлено три рода временных госпиталей: развозные; подвижные, которые предназначались для лечения раненых и больных во время движения армий; главные временные, существовавшие только в военное время и располагавшиеся в глубоком тылу.

Первым этапом было оказание помощи в полковом «месте перевязки» с последующим выносом раненых с поля боя в развозные госпитали. В соответствии с «Учреждением об Управлении Большой Действующей армией» генерал-геваль-дигер организовывал эвакуацию раненых, о чем в этом документе прямо указывалось: «доставлять будет он раненых в развозные госпитали». Гевальдигерской службе поручалось также наблюдать, чтобы на местах перевязки находились полковые священники и должное количество лекарей.

По воспоминаниям очевидцев, во время Бородинского сражения вынос раненых в основном осуществляли ратники ополчения. Насколько сложна и опасна была эта работа свидетельствовал ополченец Ю.Н.Бартенев: «Здесь нам дали самую неприятнейшую на свете должность, которую я бы лучше хотел променять на потеряние самой моей жизни. Оная состояла, чтобы брать с места сражения тяжело раненых и отправлять их далее». Оказание первой помощи практически на поле боя спасло жизнь и здоровье многим воинам Русской армии. Важную роль первой перевязки четко осознавали военные врачи: «...от ускоренной перевязки зависит легкость, скорость и безопасность лечения» раненых. В своем труде «Карманная книга военной гигиены, или замечания о сохранении здоровья русских солдат», вышедшей 1 августа 1812 г., врач И.И.Энегольм писал: «Советую всякому солдату дать бинт и корпию, чтоб в случае нужды и сам себя перевязал. Я нашел сие обыкновение учрежденным во французской армии». К сожалению, этот совет реализован не был.

Хотя для переноски раненых с поля боя в каждом полку полагалось иметь четверо носилок, однако в воспоминаниях современников чаще упоминается шинель, служившая для этой цели. Использовали и другие подручные средства, вплоть до орудийных лафетов.

Следующим этапом являлось оказание помощи в развозном госпитале, где проводили не терпящие отлагательства хирургические операции и лечебные манипуляции. После этого раненого направляли в подвижный госпиталь (третий этап), и вместе с ним он двигался за армией до полного выздоровления. Тяжелораненных эвакуировали в стационарные главные временные госпитали, где они проходили необходимый курс лечения, что являлось заключительным этапом.

В этой системе эвакуации и лечения именно развозные госпитали были наиболее важным звеном.

Перед сражением за Смоленск были учреждены три развозных госпиталя: центральный, руководимый дивизионным врачом 3-й пехотной дивизии 3-го пехотного корпуса 1 -й Западной армии С.Ф.Ха-новым, правофланговый, руководимый корпусным врачом 1 -го резервного кавалерийского корпуса 1-й Западной армии Л.Е.Пикулиным, и левофланговый, руководимый штаб-доктором 5-го пехотного корпуса 1-й Западной армии П.Т.Канель-ским. По расчетам, госпитали могли принять до 15000 раненых, из которых 3000 могли быть тяжелыми; для их лечения полагалось иметь 20 пудов (320 кг) корпии, 15000 компрессов или 7500 аршин (5400 м) холста, 45000 аршин (32000 м) бинта и 24 фунта (10 кг) пластыря для наложения «лекарского шва». Ввиду отсутствия телег или повозок дальнейшая эвакуация легкораненых в подвижные госпитали должна была проводиться самостоятельно пешим порядком. Неудачный для Русской армии ход боя за Смоленск привел к тому, что, по воспоминаниям П.X.Граббе, раненые «шли, ползли, лепясь около стен, других вели или несли, и ядра и гранаты их достигали».

РАЗВОЗНЫЕ ГОСПИТАЛИ

Лазаретная карета образца 1797 года

Эти госпитали формировались в войсках по мере надобности и не имели установленного штата, комплектуясь полковыми медицинскими чинами. Во время сражений около 2/3 полковых и дивизионных медицинских чинов разных рангов и классов должны были отзываться из частей и сосредоточиваться в местах развертывания развозных госпиталей. Оставшиеся медицинские чины организовывали «места перевязки» при своих полках, выполняя свои прямые обязанности.

Заняв указанное командующим место, которое рекомендовалось «обозначать флагом или другими какими знаками, чтобы раненые, не блуждая, могли оное сыскать», госпиталь развертывали под руководством дивизионного, корпусного или главного доктора.
По прибытии на место нестроевые чины, командированные из полков, тотчас приступали к развертыванию госпиталя. Они устанавливали палатки и хирургические столы, снимали с фур аптечные ящики с медицинскими принадлежностями, хирургическим инструментом и запасом пе-рвязочного материала. Также нестроевые приносили воду и расстилали солому, готовясь к приему раненых с полковых «мест перевязки». После оказания помощи в развозных госпиталях «медицинские чины отмечают в книге больных - кто должен ехать, кто может идти пешком. Не должны перевозиться лица, коих перемещение сопряжено с опасностью». Вывоз раненых из развозных госпиталей в подвижные полагалось производить на штатных фурах и обывательских подводах, сбор которых также возлагался на гене-рал-гевальдигера.

Аптечная повозка образца 1799г.

МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ

Медицина времен войны 1812 года

Нож для рассечений мягких тканей конечностей времен войны 1812 года


В сражениях на перевязочных пунктах полков и дивизий оставалось незначительное количество врачей, но несмотря на это они самоотверженно оказывали помощь раненым. Один из современников, вспоминая сражение за Смоленск в августе 1812 г., писал: «Вдосталь я нагляделся невыразимо тяжких ран, кои перевязывали с усердием военные лекари. Я свидетелем был, как один лекарь с головой, обмотанной бинтом, на коем выступали пятна крови, продолжал сшивать рану стра-дальца-воина до тех пор, пока сам не упал от течения крови и истощения сил». В битве у Бородино, в районе Семеновских флешей, где вся земля была изрыта ядрами, под градом пуль и картечи работал называемый современниками «прославленным лекарем» штаб-лекарь 2-й гренадер-

ской дивизии 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии А.Д.Протопопов. Он был ранен и истекал кровью, но, не обращая внимания на это, делал перевязки другим. Там же при оказании врачебной помощи был ранен в грудь и колено главный медик 2-й Западной армии надворный советник И.И.Гангарт. Сам главный медицинский инспектор Я.В.Виллие под огнем противника «сделал от 60 до 80 важных операций», в то же время руководя всей медицинской службой армии.

Справедливости ради надо заметить, что история сохранила примеры и другого поведения лекарей во время Отечест- ; венной войны. Вот как описывал H.H.Муравьев историю ранения на батарее Раевского своего брата Михаила: ядро 12-фн орудия «ударило лошадь его в грудь и, пронзив ее насквозь, задело брата по левой ляжке, так что сорвало все мясо с повреждением мышц и оголило кость... Беннигсен приказал вынести раненого, что было исполнено четырьмя рядовыми, положившими его на свои шинели... Ми-хайла просил мимо ехавшего лекаря, чтобы он его перевязал, но лекарь сначала не обращал на него внимания; когда же брат сказал, что он адъютант Беннигсена, то лекарь взял тряпку и завязал ему ногу просто узлом...».

Современники, доставляемые в развозные госпитали, так описывали их: «Наконец достигли желаемого места возле какого-то сарая, перед которым вся лужайка была занята сидевшими и лежавшими ранеными, терпеливо ожидавшими, когда дойдет до них очередь. Доктора, с засученными рукавами, выпачканными кро-вью, подбегали то к одному, то к другому; кучи отрезанных членов лежали в разных местах. Меня положили перед Каменецким, который отнимал руку у гренадера, сидевшего на камне... Каменецкий точил свой инструмент, чтобы приняться за меня. Дивов спросил меня: не может ли он мне чем помочь... Я попросил его... достать льду и положить в рот, иссохший от жару... Даже и тут ядра тревожили иногда усиленные работы наших медиков» (А.С.Норов); «Жажда мучила меня нестерпимо и, несмотря на свое изнеможение, я бросился к колодцам, где шла перевязка раненых, но подойти к ним было нельзя из-за массы лежавших людей» (П.Суха-нин). «Сколько потоков крови! Сколько тысяч тел!.. На месте, где перевязывали раны - лужи крови не иссыхали. Никогда не видел я таких ужасных ран. Разбитые головы, оторванные ноги и размозженные руки до плеч. Те, которые несли раненых, облиты были с головы до ног кровью своих товарищей», - вспоминал очевидец Ф.Н. Глинка.

Медицина начала XIX в. еще не знала асептики, антисептики и эффективно действующих обезболивающих средств при хирургическом вмешательстве. Самым надежным и наиболее употребимым противошоковым средством того време-
ни была водка (хлебное вино), которую и давали раненым.

Порядок оказания хирургической помощи на поле боя лекарем был следующим: определить направление, глубину и чистоту раны; извлечь инородные тела (пули, клочья материи, отломки костей), остановить кровотечение, и затем, «очистивши осторожно рану и остановив кровь, делается соединение посредством сухого или кровавого шва, сверх коего прикладывается сухая или простою мазью омащенная корпия. При повреждении кости в помощь перевязки лубки присоединить должно». С 1809 г. в Русской армии стали применять шины из лубков и длинных узких мешков, наполненных песком. Через два года санкт-петербургским заводом медицинского инструментария был организован промышленный выпуск лубков для нужд армии. Здесь уместно вспомнить, что незадолго до войны русский врач К.И.Гибенталь предложил использовать при лечении переломов костей гипсовую повязку. Однако идея не получила поддержки, и гипсовая повязка не была введена в широкую практику.

Одним из самых ярких примеров оказания медицинской помощи является эпизод с раненым в Бородинском сражении генералом-от-инфантерии П.И.Багратионом. «Первая перевязка была простая. При второй же главный медицинский инспектор Виллие рану несколько расширил и вынул из оной малый отломок кости», - вспоминал сделавший первую перевязку и сопровождавший генерала в дальнейшем старший врач лейб-гвардии Литовского полка Я.В.Говоров. Однако, о наложении лубков в «Кратком описании болезни» П.И.Багратиона ничего не сказано. Их отсутствие во многом способствовало полному перелому «на середине берцовой кости». Условия эвакуации, связанные с отступлением Русской армии и оставлением Москвы, также не позволили провести своевременную ревизию раны, что привело к возникновению гангрены и скоропостижной смерти раненого.

Лекарям рекомендовалось проводить «омовение всех ран вообще при первой перевязке теплым вином или слабою ароматической жидкостью» - пожалуй, единственное антисептическое средство, использовавшееся в то время. Методика вложения в полость ран корпейных свертков или трубочек и их тампонада уже «почиталась за ненужное». Также раненому давали внутрь противовоспалительные и успокаивающие средства. Медикаментозное лечение проводилось в соответствии с «Полевой русской фармакопеей».

К началу XIX в. в русской хирургии утвердился принцип сберегательного лечения, который отличал ее от французской хирургической школы, проповедовавшей принцип ранней ампутации, даже при простых переломах. Стремление сохранить конечность, хотя бы с ограниченной функцией, а не ампутировать ее, было ос-

новным направлением в лечении русскими хирургами огнестрельных ран. Показанием к ампутации могли являться «обширнейшие раны икры и ляжки, в коих мягкие части совершенно разрушены и расстроены, кости сокрушены, сухие жилы и нервы поражены», прогрессирующее нагноение и наличие сильного зловония в области повреждения кости, а также осложнение после неудачной попытки извлечения инородных тел (пуль, осколков) из суставной сумки.

Помимо ампутации широко применялись различные методы лечения ран и поражений. Так, при врачевании ран применялась масса всевозможных пластырей, примочек и мазей, хотя в войсках была узаконена только «баночка с Гомберговою мазью». Медицина того времени знала различные способы лечения огнестрельных, колотых, резаных и рубленых ран конечностей, грудной полости и черепа, которым в наставлениях и руководствах посвящались многостраничные главы, но об оперативном вмешательстве при ранениях брюшной полости речь не шла.

Для остановки кровотечения использовался турникет («лекарский жом»). Врач Я.О.Саполович, издавший в 1803 г. в соавторстве со старшим врачом лейб-гвардии Измайловского полка О.К.Каменецким книгу «Краткое наставление в лечении болезней простыми средствами», останавливал кровотечение в ране, прикладывая кусочек березового трута и закрывая его корпией, тряпками и полотенцем. Применялась остановка кровотечения посредством наложения лигатур11 («подвязывания» сосудов, как тогда называли), для чего использовали вощеные нитки и английский пинцет для пережатия малых сосудов или Бромфильдов крючок для пережатия крупных сосудов.

Медицинским термином «перевязка» в начале XIX в. именовались «корпия, компрессы, пластырь, повязка (то есть бинты)». Для собственно перевязки ран полагались бинты, компресс и «полфунта хорошей и чисто вымытой корпии на человека», которые хранились в полковой аптеке. Бинты, используемые в Русской армии, имели в длину 10 аршин (710 см) и в ширину 4 дюйма (10 см). Размер «компресса» составлял 1 аршин (70 см) в длину и ширину.

Для исследования глубины ран и обнаружения в них инородных тел использовались щупы «с пуговкой» разной длины и толщины; с целью увеличения длины они могли быть наборными. Изготовляли эти инструменты из стали, серебра, китового уса, черепахового панциря или иного материала. Я.В.Виллие указывал в своем труде «Краткое наставление о важнейших хирургических операциях», что лучшим щупом является палец лекаря, не наносящий лишней травматизации. В руковод-

ствах по преподаванию хирургии современники указывали: «Ощупывание перстом редко бывает возможно; перед стальным же щупом во многих случаях имеет преимущество врачебная свеча, маслом омащенная»; карманный набор хирургических инструментов русских лекарей включал серебряные щупы трех видов. О процедуре «ревизии раны» лекарем вспоминал офицер корпуса П.Х.Витгенштейна А.И.Антоновский: «На спрос лекаря, где моя рана, я указал, и сподвижники его, фельдшера, посадив на доску меня, чтобы не беспокоить раненой ноги, размахнули ножом рейтузы и сапог и, обнажив мою ногу, пробовали рану, говоря доктору, что рана моя странная: отверстие одно, а пули не ощупали. Я просил самого доктора внимательнее осмотреть и объяснить мне откровенно, останусь ли я с моей ногою или должен с нею проститься. Он также зондом пробовал и сказал: «Что-то задевает», и просил дозволения испытать; пальцем он всунул в рану, боль была нестерпимая, но я мужался, не показав при всем этом ни малейшей слабости. Обшарив, лекарь... сказал, что пуля ущемлена в кости, и вынуть оттуда трудно, и нелегко переносить операцию, «но уверяю вас благородным словом, - возразил доктор, - что рана неопасна, ибо кость не перешиблена; позвольте, я сам вам перевяжу рану, и вы можете отправиться куда угодно». Не прошло минуты, рана перевязана, причем объявил мне доктор, что до трех суток не касаться раны и перевязки».

По понятиям того времени всякая огнестрельная рана непременно должна была нагнаиваться, исключая самые малые. При попадании и ущемлении пули в костном веществе ее требовалось высверливать, употребляя трепан12.

Яркой характеристикой методики проведения операций в развозных госпиталях является рассказ участника кампании 1812 г.: «Резатели обмыли рану, из которой клочьями висело мясо и виден был острый кусок кости. Оператор вынул из ящика кривой нож, засучил рукава по локоть, потом тихонько приблизился к поврежденной руке, схватил ее и так ловко повернул ножом выше клочьев, что они мигом отпали. Тутолмин вскрикнул и стал охать; хирурги заговорили, чтобы шумом своим заглушить его, и с крючками в руках бросились ловить жилки из свежего мяса руки; они их вытянули и держали, между тем оператор стал пилить кость. Это причиняло, видно, ужасную боль: Тутолмин, вздрагивая, стонал и, терпя мучение, казался изнеможенным до обморока; его часто вспрыскивали холодною водою и давали ему нюхать спирт. Отпиливши кость, они подобрали жилки в один узелок и затянули отрезанное место натуральною кожею, которая для этого была

оставлена и отворочена; потом зашили ее шелком, приложили компресс, увязали руку бинтами - и тем кончилась операция». Это образец применения так называемого «кровавого шва», накладываемого вощеными нитками; существовал также «лекарский шов», накладываемый с использованием пластыря.

Несмотря на созданную систему эвакуации, колоссальное количество санитарных потерь во многом парализовало ее функционирование. Жуткие воспоминания о состоянии эвакуированных из-под Смоленска и Бородина раненых оставил лейб-медик Х.И.Лодер: «Многие тысячи прибыли в госпиталь со страшными в грудь и брюхо ранами, с раздробленными костями. Многие везены были в таком состоянии через Москву от самого Смоленска... и суток 10, 12, 14 и еще более пробыли без перевязки. У многих завелись в ранах Антонов огонь [гангрена] и черви. Многие... были притом истощены голодом, при суровости осенней погоды везены на телегах, не имея даже под собой пучка соломы, нередко лохмотьями только прикрываемые и почти нагие; даже многие офицеры были в разодранном мужицком кафтане, без рубахи, в худых чулках, потому что лежавши замертво на месте сражения, ограблены были донага».

Эпоха наполеоновских войн служила и продолжает служить предметом вдохновения для многих поколений исследователей и художников. Однако, говоря о ней, всегда надо помнить о том, что гром ликующих побед всегда заглушал стон раненых и изувеченных воинов.

Медицинские инструменты времен Отечественной войны 1812 года

Хирургические инструменты начала XIX в. и их применение
 1, 2. Большие ампутационные пилы(применялись для отсечения конечностей).
3. Большой нож (применялся для рассечения кожи).
4. Кривой нож (применялся для рассечения мягких тканей конечностей).
5, 6, 7. Ножи (применялись при ампутации конечностей).
8. Иглы(применялись для наложения «кровавых швов»),
9. Турникет винтовой (применялся для сжатия кровеносных сосудов при проведении операций на конечностях).
10. Турникет кожаный(применялся для сжатия кровеносных сосудов при проведении операций на конечностях).
12. Бистурей(складной скальпель, применялся для рассечения мягких тканей).
12. Скальпели (применялись для рассечения мягких тканей).
13. Малая ручная пила (складной вариант, применялась при малом хирургическом вмешательстве на костной ткани).
14. Ножницы выгнутые (применялись при проведении различных медицинских манипуляций).
15. Щипцы пулевые (применялись для удаления пуль и осколков из тканей). 
16. Пулевытягиватель (применялся для удаления пуль из раневых каналов в мягких тканях). 
17. Корона трефиная с рукояткой (применялась при трепанации черепа).
18. Бромфильдовы крючки (применялись для перетяжки крупных сосудов или для расширения операционного поля при ревизии ран).
19. Щуп длинный (применялся для зондирования раневых каналов).
20. Прижигатели(применялись для прижигания поврежденных кровеносных сосудов).
21. Ключ зубной (применялся для экстракции зубов).
22. Удаление пули посредством пулевытягивателя.
23. Рассечение мягких тканей конечности кривым ножом в процессе ампутации. 
24. Трепанация черепа с использованием короны трефиной.

Примечания:

1 Доктор - медик, имевший ученую степень доктор медицины (хирургии), а также занимавший определенную должность, например, главного доктора госпиталя.
2 Штаб-лекарь - собирательное название нестроевых старших медицинских чинов: старшего лекаря 1-го и 2-го класса. Штаб-лекари возглавляли медицинскую службу в корпусах и дивизиях.
3 Лекарь - собирательное название нестроевых старших медицинских чинов: младшего лекаря 1-го и 2-го класса. Лекари возглавляли медицинскую службу в полках, батальонах и артиллерийских ротах.
4 Фельдшер - нестроевой средний медицинский чин, к которому относились должности старшего и младшего фельдшера. В пехоте (артиллерии) полагалось по 1 фельдшеру на батальон (артиллерийскую роту), в кавалерии - 2-3 на полк.
5 Костоправ - нестроевой нижний медицинский чин. В кавалерии полагался 1 костоправ на полк.
6 Цирюльник - нестроевой нижний меди-
цинский чин. В кавалерии полагался 1 цирюльник на эскадрон, в пехоте - 1 на роту.

7 Виллие Я.В. (1766?-1854 гг.) - в кампаниях 1812- 1814 гг. находился при действующей армии, руководил медицинской службой и лично проводил хирургические операции в ряде сражений. За кампанию 1812 г. награжден орденом св. Владимира 2-й степени. С 1814 г. - лейб-медик императора Александра I и баронет.

8 Английский пластырь - перевязочный материал в виде ткани, пропитанной водорастворимым клеем. При употреблении его смачивали и накладывали тканью на рану, наматывая несколько слоев. На воздухе клей застывал, образуя прочную повязку.

9 Корпия - перевязочный материал «из чистых, тонких и мягких ветошек», распущенных на нити. От процесса производства произошло выражение «щипать корпию».

10 Лубок - твердая лечебная повязка для иммобилизации (фиксации в неподвижном состоянии) конечностей при переломах; изготавливалась из пласта коры некоторых лиственных деревьев (липы, вяза) вместе с волокнистой внутренней частью.

11 Лигатура - здесь: нить, обвязанная вокруг кровеносного сосуда и оставленная в ране.

12 Трепан - инструмент для создания отверстия в кости с целью вскрытия подлежащей полости.

 

 

Из журнала «Сержант» №29 (2/2004)

Категория: Археология и смежные темы | Добавил: eisernekreuz (29.05.2014)
Просмотров: 5184 | Теги: медицина, история, война 1812 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: