[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Копанина.рф » Военная археология » «Болотный марш». (Спецкор "Вечерки" прожил неделю в лесу с военными археологам)
«Болотный марш».
ForesterДата: Вторник, 20.05.2014, 18:37 | Сообщение # 1
Лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 74
Репутация: 1
Статус: Offline


Цель

Глухие болота Новгородской области – вотчина зверя. Из людей здесь – только рабочие-энергетики, что раз в несколько лет объезжают на вездеходе опоры высоковольтной ЛЭП. Да такие, как мы, - военные археологи.

Семьдесят лет назад чуть южнее этих мест, в Мясном бору, немцы взяли в кольцо окружения печально известную 2-ю ударную армию генерала Власова. С тех пор в перепаханной боями земле зарыта уйма военного железа; его и ковыряют любители истории, коллекционеры и торговцы артефактами. Наш маршрут – к лесному опорному пункту вермахта. Но все мысли вдруг переключились на мишку…

- Это медведица, - поправляет меня Дима по прозвищу Лысый, худой желчный парень с 20-летним стажем «копанины». – Звать Маруся. Она нам уже как родная. Не первый год ходим по ее следам. Или она по нашим…

В походе нас четверо: три друга-москвича Дима, Саша, Антон и ваш покорный слуга. Другие подробности ребята просили не светить: скромничают.

- Считай это краеведческой экспедицией в дикую природу с уклоном в историю, - усмехается Лысый. – А если серьезно, противозаконного мы ничего не делаем. Захоронения не вскрываем, оружие и боеприпасы не вывозим. Нам это и в голову никогда не приходило. Наш поход – возможность взглянуть на происходившие здесь давным-давно события, что называется, с первого ряда. А бои здесь шли страшные и воевали наши деды и прадеды отчаянно.

Переход

Немцы недаром называли эти места «Волховскими джунглями». Или, с солдатской прямотой, «задницей мира». Высокие сапоги-бродни приходится на каждом шагу с силой выдергивать из болотной «чваки». Неподъемные рюкзак (недельный запас провизии, снаряжение, фотоаппаратура) пригибают к земле. Вдобавок непрерывно моросит дождь. И только краем глаза успеваешь заметить, какая вокруг красотища. Высоченные сосны, молочный туман на ветках, терпкий запах мокрой травы и мха… Но сегодня над нами не свистят пули как 70 лет назад.

- Путь пролегал по лесам и болотам, лишенным каких бы то ни было дорог, - вспоминает в мемуарах участник боев в этих местах подполковник в отставке Павел Дмитриев. - Передвигались только по компасу. Глубокий снег, под ним — незамерзающие болота. Гаубицы весом по 2400 кг тонули сразу на оба колеса. Лошади выбивались из сил. Люди — огневики и управленцы — надели лямки и совместно, с помощью подручных материалов тащили на себе через топи орудия. Скорость продвижения определялась метрами, и все же мы старались не отставать от пехоты. Весь световой день — налеты немецкой авиации. Правда, бомбы, попадая в болото, рвались на большой глубине и осколки причиняли мало вреда, а прямые попадания случались редко.

Снега, к счастью пока немного. Но пятнадцатикилометровый марш до места – небольшой поляны рядом с затопленным немецким капониром – завершаем уже в сумерках, палатки ставим уже при свете фонарей. Туристских посиделок не будет. Не тянет петь у костра про изгиб гитары желтой и трескать пиво с шашлыком из супермаркета. Может, потому что верхушки всех старых деревьев срезаны здесь, как бритвой, артиллерийским огнем, а стволы покрыты бугристыми наростами от пуль и осколков. А, может, из-за разбросанных по округе полевых печек, стеклянных бутылок из под шнапса и остатков полевых укреплений. Будто фрицы и не уходили отсюда…

Поиск

- Подъем, отряд! – зычный возглас, подкрепленный выстрелом Шуры из охотничьего карабина в воздух. Пора выбираться из палатки, пилить и колоть дрова, сушить отсыревшую насквозь одежду. От 99-процентной болотной влажности и стремящейся к нулю температуры не спасает ничто: физиономии участников нашей, к слову, непьющей экспедиции быстро стали такими, что не в каждой привокзальной пивнухе можно увидеть!



- Наш девиз – «Слабоумие и отвага», - смеется Дима. - Это еще нормальная погода. Вот летом тут ад. Жарища, духотища, трава по горло и тучи комарья. Вдобавок воду из воронок приходится цедить через марлю, так как в ней уйма «кракозябр» - всякой мелкой живности. Так что не раскисай.

Я стараюсь. Отхлебываю из кружки чай со слабым слабым вкусом болотины (воду черпаем из воронок). Немудреный лесной завтрак с голодухи кажется круче самых изысканных деликатесов.

- Только в лесу банальные макароны приобретают поистине божественный вкус, - резюмирует Шура, ковыряясь вилкой в тарелке.

Медведица, к счастью, на наши припасы не позарилась и «в гости» не заходила. Зато местные мыши приняли наш лагерь за бесплатную столовку и в одну из ночей прокусили гермопакет, сожрали часть нашего хлеба и, почему-то, надгрызли пакет с майонезом. Всухомятку есть не любят, видимо… Испорченная еда летит в костер - грызуны здесь болеют лептоспирозом, а с этой хворью не шутят.

Но это все «бытовуха», впереди самое главное. Первым по чащобе идет «звонарь» Дима, водя из стороны в сторону металлоискателем. Как только прибор начинает мелодично тренькать, в дело вступает «щупист» Шура: штыком от американской винтовки Ремингтон 1913 года выпуска он ощупывает рыхлую мокрую землю. Если металл ударяется о металл, в дело вступают «лопатамэны» - я и Антон. Аккуратно срезаем верхний слой дерна, пытаемся выудить из холодной грязи что-нибудь ценное… Два первых дня болото не хотело нам отдавать ничего. На третий, наконец, повезло: вытаскиваю из земли крышку от немецкого пехотного котелка.

- Проверь, есть ли надписи именные, - советует Дима. – Пару лет назад в этих же местах мне попался подсвечник из жестянки и надписью на латинице - «Plotki». Потом узнал, что это «сплетня» по-польски. Прозвище владельца, наверное.

За несколько часов находим по очереди отлично сохранившуюся советскую склянку с гуталином, немецкую осветительную ракету, уйму пустых консервных банок и снарядных поддонов. Все, что потенциально может взорваться, оставляем на месте. Не дай бог наткнуться на «стукнутый», неразорвавшийся снаряд, или боеприпас с пикриновой начинкой, который может рвануть от простого касания лопатой… Да и неприятно будет попасться в городе стражам порядка с ржавым и отсыревшим патрончиком: сразу могут задержать по «трем гусям» - 222 статье Уголовного кодекса («Незаконное хранение и транспортировка боеприпасов»).

Впрочем, чем дальше от опорного пункта, тем реже верещит металлоискатель. Уже полчаса ходим «порожняком», а ведь аппетит на железо только-только разыгрался. Как вдруг – сигнал! Бросаюсь на землю, снимаю дерн… и достаю на свет белый велосипедное колесо. Самое настоящее, со спицами…

- Это что за почтальон Печкин тут на велике рассекал? - недоуменно разглядывает находку Антон. – Здесь танки вязли, какие к черту велосипеды?!


Находка

В коварности волховских болот мне тоже пришлось убедиться. Споро топаем по просеке в сторону очередного немецкого опорника. «Ты замыкающий, поглядывай за тылами. А вдруг медведь?» - советует Шура, снимая карабин с предохранителя. Опасливо озираюсь, а опасность подкрадывается с фронта. Размашистым шагом влетаю в трясину, обе ноги моментально уходят по колено в холодную жижу. Пытаюсь освободиться… и проваливаюсь уже по пояс. Болотная водичка быстро заливается в сапоги, а держит трясина – не шевельнуться! Минут пять меня с руганью вытягивают из ловушки, еще полчаса сушусь у наспех разведенного костра. Похоже, сегодня уже нет смысла продолжать поиск. И, как это часто бывает, на обратном пути нас ждет удача: облепленный землей советский офицерский компас. А за соседним деревом - целая россыпь стреляных гильз, патронов от «трехлинейки» и насквозь проржавевший штык от малой саперной лопатки.

Видимо, здесь принял бой небольшой отряд наших разведчиков, пытавшихся нащупать в стенках замкнувшегося «котла» трещину…

Останки красноармейцев из этих мест уже вывезли. Да и бродим мы по тылам – самые страшные бои были южнее. Зато здесь буквально не ступала нога человека. И немецкие «вальдлагеря» стоят нетронутыми. Но периодически взгляд выхватывает на фоне болотного мха наспех сделанные деревянные кресты.

- Год назад в этих местах нашел нашего бойца, - Лысый перехватывает поудобнее тяжелый металлоискатель. – Наитие, что ли… В таких лесах вообще своя особенная мистика. Всю ночь в палатке мне мерещились работающие движки грузовиков, сигналы армейского рожка, шаги. Наутро сердце щемит. Расчехлил металлоискатель, начал обходить местность. И буквально сразу вызвонил советский противогаз. А рядом – останки нашего пехотинца. Именного медальона у него не было, опознать невозможно. Насыпал поверх могилы холмик, поставил крест. И как-то сразу от сердца отлегло. Для успокоения совести походил еще по окрестностям, но больше ничего не нашел. Когда выбрался из леса, сообщил GPS-координаты могилы в ветеранскую организацию.

Часть лесной мистики выпадает и на мою долю. В этот вечер, уже в сыром спальнике, мне послышится цокот лошадиных копыт. И наутро недалеко от нашего лагеря мы найдем с десяток здоровенных подков. Такими подковывали в войну артиллерийских лошадей-тяжеловозов, таскавших за собой орудия и снаряды.

Мотивация

- В 80-90-е годы такая археология имела под собой прочную коммерческую основу, - подбрасывает в костер охапку веток Лысый. – «Черные копатели» активно «бомбили» захоронения немцев. Вытаскивали оттуда все – награды, золотые зубы, именное оружие, часы. Тогда это активно и за хорошие деньги скупали коллекционеры. Вдобавок, вывозили оружие и взрывчатку. В «лихие девяностые» нередко на бандитские разборки «братки» приходили с немецкими «шмайсерами». Заниматься такой «копанино» занятие, конечно, аморальное. Но насколько я знаю, могилы красноармейцев грабили реже. Это как оправдание перед собой: мол, после всего, что немцы на нашей земле натворили, может они и не заслуживают вечный покой? Слабоватое, конечно, оправдание…
К 90-м годам поверх многих немецких военных кладбищ уже стояли деревни. «Черные археологи» шли на самые изощренные хитрости, чтобы до них добраться. К примеру, по Псковщине одно время колесила группа «студентов-архитекторов». Приезжали в село, находили старосту: «А давайте мы вам фонтанариум построим? Будет нашей дипломной работой» Тот в ответ лишь чесал затылок: «Какой фонтанариум? У нас денег нет, урожай не собран! Да и вообще – что такое этот ваш фонтанариум?» «Да мы за свой счет! Фонтаны будут бить, красиво!», - размахивая руками, объясняли «черные». Когда проходимцам давали добро, они за ночь выдалбливали на месте немецкого кладбища, прямо посреди села, котлован, вскрывали могилы, забирали все ценное и исчезали…

Схожими методами действовала другая группа – «фольклористы». Приходили в деревню, где рядом, на поле, было крупное немецкое захоронение и разбивали на нем палатку. Днем ходили с блокнотами по избам и выспрашивали у старожилов местные байки и предания, а ночью прямо из палатки «прочесывали» могилы – у нее дна не было. Так и гуляла палатка по полю до утра.



Сегодня военные археологи нередко помогают вернуть останки военных домой. Но родина не всегда охотно принимает обратно.

- Был случай, когда под Питером нашли кладбище норвежцев, воевавших за немцев, - вспоминает Лысый, подбрасывая в костер охапку веток. – Археологи связались с консульством, сообщили, что так мол и так, нашли ваших солдат. Готовы передать останки для похорон. Не прошло и дня, как из консульства ответили: «Норвегия не участвовала во Второй Мировой войне на стороне нацистской Германии».

Схожий случай был и с останками финского солдата, обнаруженными в Карелии. Археологи почти полтора года забрасывали посольство обращениями, но неизменно получали отписки. Не хотела финская сторона выплачивать компенсации семье погибшего за все прошедшие с войны годы. Зашевелились скандинавы только после того, как один из археологов пообещал вытряхнуть кости солдата в мусорный бак на глазах у десятков российских и зарубежных журналистов.

- Мы могилы не копаем, - говорит Лысый. – И вообще сейчас мало кто немецкие кладбища вскрывает. Их, целых, просто не осталось. А в лес мы ходим для души. Это как урок истории под открытым воздухом. Вдобавок здорово помогает отдохнуть от людей, от шумного города. Всю зиму ковыряешься в книгах, читаешь об этих местах, ищешь в архивах карты, планируешь маршрут… Каждый такой поход – как приключение. Каждая находка – как откровение. Я до сих пор помню первый свой трофей, который добыл 20 лет назад – хорошо сохранившиеся немецкие подсумки с патронами. Ты ведь до последнего не знаешь, что «вызвонишь» своим металлоискателем. Какую-то железяку или чью-то судьбу…

Обязательно возьми что-нибудь из леса на память. Упаковываю в рюкзак тяжелую ржавую подкову. На счастье.

P.S.
На обратном пути природа готовит нам неприятный сюрприз: речка Глушица, которую мы неделю назад перешли по бобровой плотине, за неделю дождей разлилась до размеров приличного озера. Поиск обходного пути занимает почти два часа. Силы на исходе. И только мысль о близкой деревенской баньке не дает остановиться на привал и гонит вперед. Наверное, я снова приду сюда весной. Оказывается, найти настоящее испытания для себя совсем несложно – достаточно лишь открыть старые карты и достать с антресолей болотные сапоги.

Андрей Коц
http://vm.ru/news....00.html

Прикрепления: 0035515.jpg(35Kb) · 6043943.jpg(83Kb) · 8919880.jpg(48Kb) · 8706488.jpg(28Kb) · 0063298.jpg(33Kb) · 0025843.jpg(79Kb) · 5320225.jpg(24Kb) · 3646084.jpg(92Kb) · 2640587.jpg(46Kb) · 8182057.jpg(41Kb)
 
Форум » Копанина.рф » Военная археология » «Болотный марш». (Спецкор "Вечерки" прожил неделю в лесу с военными археологам)
Страница 1 из 11
Поиск: